color

Быков «Советская Литература: Краткий Курс»

Ситуацию конца XX века честнее всех отрефлексировал и обозначил великий христианский мыслитель Сергей Аверинцев, сказавший: Двадцатый век скомпрометировал ответы, но не снял вопросы. Будут ли предприниматься новые попытки перерасти человеческую природу? Разумеется, будут, как же без этого. Будет ли человек стремиться к сверхчеловечности как новой эволюционной ступени? Куда же денется, он для того и задуман. Трудно стать богом, но другого выхода нет  иначе станешь скотиной, и история человечества доказала это с предельной наглядностью. Можно сколько угодно стращать человека результатами фашистского и коммунистического экспериментов, можно даже ставить их на одну доску  что не только аморально, но и антинаучно, поскольку генезис их диаметрально противоположен, да и сходство результатов весьма относительно; но пафос пересоздания человека, его преодоления (Человек есть то, что должно быть преодолено, по Ницше), неизменно будет сопутствовать человечеству, если оно не откажется от самой идеи развития.

Обычная фабула («русской сюжетной схемы»)сводится либо к стремлению и достижению, либо к стремлению и катастрофе, либо, наконец, к стремлению, достижению и потере (так Акакий Акакиевич потерял свою шинель). Чехов придумал новый метасюжет: стремился, мучился, достиг  а толку?

Горький искал свободного человека  и нашел его в одесском порту, в ночлежке, в бесклассовом обществе вольных бродяг, философов и пьяниц. Они у него умней, радикальней и привлекательней социал-демократов, студентов, книжных людей  которые народа не знают, а главное, слишком зависят от собственных предрассудков. Начинать  так с нуля; пересоздавать мир  так с босяка.

... есть люди, решительно не рожденные делать добро: оно у них не получается. Попытки злодея исправить карму приводят лишь к гибели самого злодея (этот второй смысл породил множество удачных, хоть и не бесспорных художественных высказываний, вплоть до фильма Иствуда Непрощенный)

Бог, по определению Горького, идея ограничения животного эгоизма.

...в стране, где закон никогда не работает, побеждают те, у кого меньше моральных ограничений.

О Луначарском: Есть что-то провиденциальное, промыслительное, как сказал бы поп, в том, что первым советским министром культуры и просвещения был человек со всеми писательскими комплексами (самолюбованием, мнительностью, болезненным вниманием к чужим слабостям), но без большого писательского таланта.
Tags:
«А изложенная в проповеди воля Всевышнего требовала от человека именно внутреннего ограничения своих всевозможных хватательных потребностей! Откуда же было взяться такому чуду у представителей биологического рода, которые до сих пор иногда воспроизводят потомство с шестью пальцами на ногах, а во сне хватаются за воздух, словно все еще падают с дерева?"

Альтруизм часто обясняют\пытаются обьяснить как эволюционный балланс «эгоистическому гену» ради преуспевания общества\племени\семьи. На английском это называют «групповым геном». Меня эта тема в разрезе относительно нового направление (эволюционная психология) очень интересует, но – разумеется – на любительском уровне. В Штатах о ней в последнее время немало пишут. Лучший и наиболее известный автор – Джонатан Хайдт. Надеюсь, его когда-то переведут на русский.

Феномен «группового включателя», превращающий нас в послушную шестерку какого-то механизма интересен не только своей эффективностью (ну, пример радикализации по линии Украина\Россия или просто когда респектабельный джентльмен начинает орать и скакать от забитого гола любимой командой), но и эйфорией. Как забыть чувство, испытанное при марше в роте под «Прощание Славянки» военного оркестра? И при том, что вне этого места, в стороне, мне это все было чужим и почти враждебным...