color

Адаптационное Оборудование

Свобода – власть выбирать собственные оковы.
Жан Жак Руссо

Временное безделье – обязательный атрибут работы госслужащего любого государственного строя. Я его заполняю чтением. Моя коллега Сэнди Колдвэлл – болтовней.  Ее муж уже второй год работает на  Ближнем Востоке. Получить Ph.D. оказалось проще, чем оплатить обучение на зарплату управляющего сетью общеобразовательных школ соседнего графства. Пришлось податься к арабам консультантом. Правда, иногда мне кажется, что он убежал в Дубай как раз от никогда не умолкающей Сэнди...
Детей у Сэнди нет. Зато есть лошади. Единственная дочь инженера, сколотившего состояние на продаже тяжелой техники, Сэнди могла себе позволить с детства роскошь --  конный спорт. В ее нынешней конюшне – три лошади, каждая из которых стоит больше моего дома. Сэнди за уже сорок, но спорт заставляет держаться в форме; килограмм лишнего веса делает разницу сравни нашим констубстантивациям с трансубстантивациями. Несмотря на неплохой кругозор и интересный круг знакомых, все разговоры с Сэнди неизменно ведут к лошадям.  Заговори о погоде – закончишь о грязи на арене.  Обзор местных или международных новостей плавно переходит в монолог о психологии скакунов.  Очередной секс-скандал у какого-то сенатора – хороший повод обговорить продолжение славной линии ее рысаков . Мои вечные «заезды» в историю – тут же появляется Буцефал. Упомяну я Путина – как же без него – Сэнди обязательно вспомнит его постановочное фото на кобыле.
Еще Сэнди богата рассказами из своих прежних карьер. У нее их было несколько. Получив бакалавриат по криминологии и закончив магистратуру по социологии, Сэнди лет пять лет возилась с заключенными и судами в пенитенциарной системе.  Когда надоело, прицепила револьвер и стала офицером на надзору условно осужденных или освобожденных раньше приговоренного срока. Сейчас Сэнди работает в руководстве следственных органов ювенальной юрисдикции.
Но больше всего Сэнди любит вспоминать несколько лет службы «адвокатом» категории населения, которую мы называем лицами с ограниченными интеллектуальными способностями. Когда-то их  называли идиотами – термин несправедливый и нелепый. У греков идиотом был человек, махнувший рукой на участие в управленческой жизни полиса. Т.е. по определению – человек умный, если не философ. Отожествление идиотизма с олигофренией также некорректно. Идиотизм –поправимое, но не исправляемое невежество. С идиотами я сталкиваюсь часто. Обычно их IQ намного выше 90. Да и среди «умственно отсталых» чаще увидишь проблеск носителя Образа Божия, чем у среднего чиновника или священника, не упоминая даже профессионального политика.
Лет 30 тому в Оклахоме прошла реформа. Очередной политик решил сделать себе карьеру на неотразимом: «эффективное использование средств налогоплательщиков». Все «дурки», конечно, не закроешь, но распустили все, что могли. Кого из пациентов отпустили под опеку родных, кого-то выгнали пополнять армию бездомных,  за кем-то приставили различные службы. Рай контрактников...Пациента нужно обучить жить самому, научить пользоваться почти не появляющимся у нас общественным транспортом,  помогать с составлением домашнего бюджета, возить за покупками.  В результате, разумеется, пришлось тратить намного больше средств по сравнении со старыми добрыми временами,  когда эту клиентуру держали в многоэтажных заведениях. Но кто помнит о пролитом масле...
Сэнди имела под своей опекой несколько десятков таких клиентов. Ее работа была проста – следить за тем, чтобы они получали «что положено». Что Сэнди с успехом и делала, гоняя в шею бездельников из контрактных агентств или жиреющих госслужащих.
Но тут появился Коннор.
Его умственные ограничения не были заметны по простому разговору.  Коннор приспособился к новой жизни и кое-как функционировал с помощью отведенной ему когорты специалистов. У парня просто было низкое IQ. Что, впрочем, не мешало Коннору иметь сразу по несколько подруг. И менять их как Сталин генералов.
Коннор не был красавцем – полноват, с рыжими, в состоянии перманентного конфликта с расческой волосами.  Голубые и немного выпуклые глаза смотрели на мир с смесью удивления и оптимизма. А оптимизма в Коннора хватило бы на батальон. К тому же что-то в нем было такое, что привлекало дам среднего возраста.
Коннор встречался раз в квартал с группой прикрепленных к нему специалистов. По его настоянию, рабочая встреча всегда назначалась в каком-то ресторанчике, куда Коннора подвозили – сам водительских прав он не имел. За время, проведенное в заведении, Коннор неизменно успевал заполучить несколько номеров телефонов от благосклонных дам.
Этого, правда, было мало. Коннор с парой таких же ребят благословляли своим патронажем находящийся недалеко от их апартаментов стриптиз-клуб. Добросовестной Сэнди пришлось настраивать отношения с хозяином этого досточтимого заведения – нужно же убедиться, что трудящиеся в поте лица леди не слишком оббирают Коннора.
Этого тоже оказалось недостаточно. Буйная сексуальная энергия Коннора рвалась к новым подвигам. Вернее, к и временному устранению вечной проблемы здорового организма...
Ничтоже сумняшеся, Коннор затребовал искусственную вагину. Деньги – не проблема. На выделяемое месячное пособие особенно не попируешь, но, господа, приоритеты!
Проблема была в одном – этот девайс нужно или приобрести кому-то из «смотрящих» Коннора, или везти его в секс-шоп. Где ты был, интернет?  И тут дело зашло в тупик. Обязанности персонального шофера Коннора выпало исполнять социальному роботнику со звонким именем Принцесса. В четырех из пяти случаев такое имя принадлежит Афро-Американке. Принцесса оказалась добротной прихожанкой исторической «черной» баптистской общины.
--- Я!?  Я повезу этого извращенца в то богохульное заведение?! Дождетесь!
Так закончился первый телефонный разговор между Сэнди и Принцессой на эту деликатную тему.
Следующая беседа состоялась в кабинете менеджера Прицессы. Менеджером оказалась тридцатилетней  дамой либеральных взглядов. На стене – портрет Элеоноры Рузвельт; в голове – каша беспорядочно подобранных в колледже идей. Она к тому же была быстро сражена эпидемией госслужащих низшего звена женского пола – за пару лет работы на дядю Сэма превратилась из стройной, миловидной девушки в обрюзгшее существо непонятной гендерной аффилиации.  Одета в что-то среднее между пижамой и спальным мешком, менеджер выслушала Сэнди, но заявила, что ничем не может помочь:
-- Как хорошо образованный, свободомыслящий современный человек, разумеется, я разделяю проблему Коннора.
Не заметив каким путем это «разделяю» появилось в ее речи и запнувшись на секунду из-за такой уж слишком откровенной оговорки по Фрейду, она продолжала:
-- Но я так же не могу насиловать религиозно-этический выбор моей сотрудницы. В конце-концов, у нее тоже есть права...
К ее чести, супер все-таки вызвала Принцессу в кабинет и заискивающе попыталась уговорить последнюю лекцией о сострадании и вхождении в положение обделенного Творцом или эволюцией Коннора.  Она, похоже, действительно хорошо его понимала...
Но эти дьявольские козни не имели должного эффекта на кристально чистую христианскую душу Принцессы.
-- Вы поднимаете руку на мою религиозную свободу! Мы не забыли, что Вы делали с нашими предками. Мало было выгонять нас собирать хлопок под солнцем Луизианы – так началась тирада Принцессы; продолжалась она минут десять и закончилась предсказуемо, --  Вам подавай больше --  отправляете покупать эту гадость полоумным извращенцам! Мерзость запустения...
Не уверенная в сто-процентном успехе ее филиппики, она тихо добавила, почему-то опустив глаза:
--Расисты...
Против такого убийственного аргумента у менеджера не нашлось возражения. Начались заверения Принцессе о том,  что ее «наследие» и религиозные убеждения являются неотъемлемой частью ее же службы «народу Оклахомы»; насколько департамент ценит ее уникальную культуру и самобытность вместе с историческим наследием и прочая из той же корзины. Успокоив Принцессу, супер кивнула Сэнди на дверь.
Но Сэнди не собиралась сдаваться. Неудержимое либидо Коннора – достойная причина перевернуть сонное царство бюрократии. А бюрократы, как известно, во всех странах одинаковы...
Следующий этап – кабинет директора округа Джека Милс. Сам Джек принадлежал к удивительному подвиду человека разумного, штатовской  популяции. Он соединял прокламации идей либертарианцев вкупе с республиканцами со своей успешной карьерой в госаппарате, который эти ребята как раз и пытаются десятилетиями урезать. Чаще – с бюджета; иногда – из существования. Парень с ирландско-шотландскими корнями, Джек считал себя способным «рубить правду-матку» в глаза начальству, при этом делая неплохую карьеру. Подозреваю, он был предельно честен пред своей совестью – больше всего врать мы умеем сами себе...
У меня осталась памятка от Милса.  В углу моего кабинета стоит небольшое разрисованное весло для каное с вырезанными именами прежних владельцев. Милс стоит в этом списке первым.  Весло мы передаем как большевицкое знамя соцсоревнований входящим в ранг его бывшей должности...
Карьера Милса оборвалась неожиданно и гротескно через несколько лет после описанных здесь событий. Напившись после сессии очередной конференции, господин Милс вышел голяком к бассейну в отеле. Его неожиданно охватила неудержимая страсть отхлестать отдыхающих после лекций сотрудников по лицам своим мужским достоинством. По легенде, до того как  ребята из службы безопасности  скрутили глубокоуважаемого директора округа, этой цели Джек все-таки успел достичь хотя бы несколько раз...
Но когда Сэнди заходила в кабинет мистера Милса со своей миссией, никто не подозревал о изысканности его собственных сексуальных фантазий.  Это был босс. Подтянутый, требовательный, со свойственной его классу улыбчивой угрюмостью на лице.
-- Чем могу быть полезен?
Выслушав череду отчаянных аргументов, Джек криво улыбнулся и развел руками:
-- Ничем не могу помочь, госпожа Колдвэлл...сами понимете, обеспечение клиентов транспортировкой для покупки... э... искусственной вагины не предусмотрено утвержденной штатным Конгрессом Методики и Принципов Руководства , регулирующей наш департамент.
Желая смягчить отрицательный ответ, Милс добавил:
-- Это же не колесо к инвалидной коляске или шлем для эпилептика тяжелой стадии... Вы понимаете, – добавил Джек, -- какое-нибудь адаптационное устройство или оборудование, без которого клиент не в состоянии адекватно функционировать.
О, эврика! Небеса по своей милости послали все-же Сэнди проблеск надежды. Бедный мистер Милс не предполагал, насколько он усложнил свою жизнь непродуманной репликой.   
Вожделенная Коннором искусственная вагина стала навязчивой идеей Сэнди. Следующих четыре месяца были посвящены крестовому походу за сексуальную свободу порабощенному либидо Коннора. В конце концов, еще Руми учил: мясник не убегает от стада овец. Ее рабочий кабинет превратился в Смольный, из которого расходились щупальцы заговора против нравственности богоизбранного народа Оклахомы. «Да отвези ты его сама в тот секс-шоп» или предложения сделать то же сотрудниками она встречала гордым отказом. Вагина—дело принципа.  Сэнди собирала все свои «долги» и сделанные кому-то когда-то одолжения. Были использованы все возможные бюрократические уловки и лазейки. После серии отказов, Сэнди добилась рассмотрения животрепещущей проблемы Окружным Комитетом по Чрезвычайным Обстоятельствам нашего департамента.
Наступил день заседания. Почтенные специалисты, заседающих в компании представителей общественности этом комитете  сели разбираться  в ньюансах продукта сексуальной индустрии. К несчастью Сэнди, местная «общественность» была представлена консервативным политиком и членом клира.
Пастор оказался ни тут, ни там – методист. Эти духовные потомки братьев Вэсли  давно и прочно занимают северо-американскую нишу церкви среднего класса. Методисты до сих пор не могут разобраться, к какой стороне фронта «культурных войн» в Штатах им присоединиться. Рукополагать прекрасных дам в сан пастора они начали давно, но на этом их «прогресс» и остановился аж до недавнего времени.  Среди моих знакомых среди методистского клира  есть немало ребят, заранее громогласно отправляющих «практикующих гомосексуалистов» в гиену огненную. Но большинство тайно или явно если уж не благословляет однополые браки, так в крайней мере перешли к «одобряем-с.»  Беда последних в том, что в моих краях их паства «остает» от благородных носителей прогресса. В жесткой иерархии церкви, в которую, кстати, переманила в Техасе от моих епископалов некая библиотекараша Лора будущего хозяина Овального Кабинета, инакомыслие не всегда приветствуется. Если не поймут прихожане – не поймет епископ. Оказаться на улице после восьми лет студий с семинарскими долгами – убийственный аргумент в пользу конформизма. Вероятно, именно поэтому почтенный пастор и занял дипломатичную позицию: не сужу, но и не одобряю. Методисты может и немного подзабыли свои пуританские корни, но перспектива краснеть на общеприходском собрании, объясняя свой голос «за» в таком щепетильном вопросе пастора явно не радовала. В крайнем случае, такова была интерпретация Сэнди.
С другой стороны, подающий надежды блестящей карьеры местный политик Стивенс сделал все возможное, чтобы избежать участия в заседаниях Комитета. Ему было чуть за тридцать, но партийные боссы уже предлагали  финансирование и поддержку в избирательной кампании за кресло коргрессмена в Вашингтоне. Был у Стивенса и свой любимый конек. Перед очередными местными выборами Стивенс демонстрировал свою бравоту и единство с массами учистием в довольно опасном местном спорте – родео на быке. К несчастью для избирателей, продвижение по партийной линии заставило через время Стивенса покинуть родео – его здоровье уже принадлежало Республиканской Партии, организованной когда-то рискованным бородатым парнем с топором и рожденному в рубленной избе.
Предмет расследования Комитета тревожил Стивенса. Как республиканца от республиканцев, его мучил ночами кошмар. Стивенс видел себя выходящим с чашкой кофе в солнечное утро к кованным воротам своей дома за утренними газетами.  Неизменным в кошмаре было одно -- заголовки местной прессы. Убийственное для подлинного консерватора « Деньги Налогоплательщиков и Сенатор Стивенс – Неразлучный Брак» казалось детским лепетом в сравнении с «Сенатор Стивенс – Специалист по Вагинам.». А «Нужна Вагина – Записывайтесь на Прием к Сенатору» -- убило бы карьеру даже любому из Кеннеди.
Как известно, проблема – всего лишь отсутствие решения. И решение было найдено быстро, просто, и уже по накатанной многочисленными общественными деятелями дорожке. После двух заседаний Комитета, досточтимый сенатор внезапно ощутил недомогание в своем богатырском теле и ушел в отпуск. Наездник быков, выдерживающий восемь секунд на спине рогатой массы весом почти в тонну сробел пред изделием из каучука. Правда, через три дня после роспуска Комитета он уже «восстановил силы» и радовал избирателей белозубой улыбкой и заверениями о скором возвращении к «здоровому рейгановскому консерватизму.»
С самого начала стратегия Сэнди была проста – признать искусственную вагину адаптационным оборудованием. Помимо собственной аргументации, были найдены эксперты, просветившие членов Комитета о психологической травме несчастного Коннора, лишенного свободного выражения эволюционно необходимой функции. Сэнди, убежденная феминистка,  даже взывала к чувству мужской солидарности  той части Комитета, которой по несчастью выпало родиться с висящим червем ниже пояса. Седовласые мужи только виновато отводили глаза в сторону...
После несколько недель аргументов, Комитет закрыл сессию и начал совещание. Сэнди даже пробовала сакральное – подкупить неподкупных блюстителей интерпретации Методики и Принципов Руководства пиццой. Кто устоит против папперони с двойным сыром? Но отправленный в конференц-зал развозчик вернулся пристыженно-побежденным. Члены Комитета хладнокровно пресекли попытку взятки. Было  дипломатично заявленно, что они предпочитают жаренные куриные бедрышки апеннинскому продукту. Чтобы предотвратить засылку от Сэнди коробок от KFC, они заказали еду сами. После нескольких часов за закрытыми дверьми, голосование принесло победу пуританской партии. Сэнди проиграла этот раунд.
Затем следовала апелляция. Заседания Апелляционной Комиссии проходили по похожему сценарию. Сэнди готовилась признать полное и безоговорочное поражение. И тут вмешалась Провидение.
Как-то, собравшись с подругами за бокалами вина, Сэнди поделилась результатными ее баталий на фронте битвы за обьект сексуального вожделения Коннора. Среди подруг была художница Кэт.
По Штатовским меркам, Кэт –  успешный художник. Чаще всего в нашем контексте это значит – своей мазней она зарабатывает достаточно для относительно комфортабельной жизни.  В одном из музеев есть постоянная галерея ее картин; время от времени приходят заказы от толстосумов. Для большенства художников в Штатах это значит – жизнь удалась.
Как раз в это время Кэт рисовала портрет нашего губернатора. Тот запомнился не столь своим успешным правлением, сколько напоминанием на каждом шагу достоинств нашего штата. В конце-концов, хоть в Оклахоме проживает около четырех миллионов населения,  но территорией она намного больше Греции и всего чуть меньше Беларуси. Что-то для объекта гордости всегда можно найти...
На очередной сессии своей мазни Кэт никак не могла найти выражения «искры задорности» в глазах губернатора. В ход пошла история приключений Сэнди.  Не знаю, что там вышло с задорностью, но через день в кабинет Сэнди поступил телефонный звонок.
-- Госпожа Сэнди Колдвэлл?
-- Слушает.
-- Это директор департамента Виллям Снид, -- металлом прозвучало из трубки,  -- Зовите меня Билл. Как проходит Ваш день?
-- Служу на благо славного народа Оклахомы!
-- Замечательно. Э... – директор взял паузу, не зная как начать нечистоплотный диалог. Наконец, он рубанул гордиев узел.
-- Тут мне доложили о Вашей необычной кампании, находящейся в стадии рассмотрения Апелляционной Комиссии. Что Вы мне об этом можете сказать?
          -- Исполняю свой долг перед обездоленными природой согражданами, господин директор.
-- Долг...ничего себе.
Пауза.
-- А самой – простите – не приходило в голову купить этому...э...парню ту – еще раз простите мой французский, госпожа Колдвэлл – хреновину?
-- Господин директор, как Вы не раз сами говорили нашим сотрудникам – справедливость первична, все остальное – вторично.
-- Вторично...хм...Ну ладно, вопрос уже решен. Ваш парень получит свое адаптационное оборудование в порядке исключения. Но не доведи Господи этой истории просочится в прессу – департамент будет очень, очень – директор с ударением протянул последнее слово аж несколько секунд. – недоволен таким исходом. Вы понимаете, о чем я...
-- Никак нет, господин директор.
-- Да ладно притворятся, -- уже мягко послышалось с трубки, -- адаптационное оборудование...иш ты...замечательная работа, госпожа Колдвэлл...хвалю; ценю. Всех вам благ.
Короткие гудки...Finita la comedia.
Так и закончилась эпопея. Правда, Принцесса на проверку оказалась стойкой – написала заявление на увольнение. Это по достоинству оценил Джек Милс и уговорил ее остаться. Коннор получил нового социального работника, который не без удовольствия свозил его в секс-шоп. Сэнди было пробовала отпраздновать викторию в пиццерии, но не нашлось желающих присоединится к ней с Коннором . Пришлось отсылать назад заказ воздушных шаров и конфетти.  Полученное нелегкой борьбой с тем, что Троцкий называл «коллективным бюрократизмом» адаптивное устройство отнюдь не убавило обычной прыти Коннора получать телефонные номера от дам. Сэнди через несколько лет пошла на повышение. Но до сих пор она время от времени перезванивает Коннору – все ли у него в порядке. Говорит – жалуется парень на все и всех, но не на сбои в богатырском либидо.
Самая забавная деталь этой басни – вымышлены в ней только имена...
Подозреваю, что Марк Твен без профессионального редактирования смотрелся бы хуже :)))
Бывает...я так и не знаю, куда он делся после ухода...
Пил он сильно...
Какие персонажи! И автор постарался!)) Прекрасная история!
На одном дыхании прочел, спасибо!
Забавна бюрократичность.

Но здрава ли идея вести Коннора с сексшоп само по себе? Не нанесло бы это ему дополнительную травму?
У меня есть два примера.

1) Один советник из советского посольства в тихой стране попал в Лондон. В Лондоне он из любопытства зашел в секс эмпориум.
Там обширные залы с колоннами и витрины с предметами. Он в обалдении прислонился к колонне и справляется с кружением головы. Подходит продавщица с обычным -
Sir, how can I help you?
В полусознании советник грустно отвечает -
Nobody can help me!

2) Иду я как-то по бульвару де Клиши. Там в каждом доме сексшоп, около каждой двери трудящиеся женщины. Передо мной идут две молоденькие рыжие с конопушками американские девушки. Вход в один сексшоп завешен занавеской из бамбуковых палочек. Девушки остановились и через щелки между бамбуковыми нитями пытаются разглядеть, что там такое в этом магазине. В те годы подобного в глубинке Америки не было! Вдруг из магазина выскакивают два молодца, берут девушек под руки и заводят в магазин. Я заинтересовался, что-то будет, может девочкам надо будет ппомочь и остановился. Через минуту вижу - выскакивают девочки из сексшопа, как пробки, с красными щеками и вылупленными глазами и бегут прочь ...

3) У меня уже готов кофе, иду пить. Лехаим, шабат шолом! Бисмилла, ар-рахман, ар-рахим! (Последнее, кстати, переводится на латынь в точности "Ad majorem Dei gloriam")
По "Коннору"...а кто его знает? Это просто -- басня, рассказанная неделю тому моей давней сотрудницей "Сэнди". Она сейчас в отпуске -- муж прилетел на две недели.
1, 2 -- чудесно :-)
3) И Вам, и Ему того же :-)
Для меня кофе в субботу утром -- тоже дело святое :-)
Просльозився...
Однозначно - сильніш за Страданія Молодого Вертера.
Гьоте би теж плакав...

Колись мну вже Вам Вашемосьце радив кінишко "Ідіократія" зацинкувати.
Не знаю, чи послухались тоді, але сцена - з його перших хвилин.
https://www.youtube.com/watch?v=yNc0uwiyk6U - ув ізикє, але, напевно і ув ащєпанятном є.
Я навіть пам'ятаю день, коли його дивився...
Зимою 2007 в Талсі пройшла злива, котра замерзала при доторканні до землі. Наші генії не додумались класти лінії струму під землю аж до 80их.... Більше пів-міста залишилось на пів неділі без електрики. Дерева ламались під вагою...що там говорити про лінії ...
У мене був робочий семінар в Оклахома Сіті на неділю. Забрав всіх своїх...сиділи там в готелі.
Там же й дивився цей фільм. Брудний він...як і моя писанина в цьому пості. Але гарно натякнув, куди ми йдемо...
До реці, фільм час від часу згадують мої колеги. Значить -- є надія.
Чоловік Сенді уже стрибнув на своєму квадроциклі ув басейн, напевно...
А, щоло бруду, то - які можуть буть претензії до дзеркала...
Какое изумительное вечернее чоризо :)